Слово, которое мы произносим торжественно, в датско-норвежском круге долго тянуло за собой кривое, чахлое, нескладное. Так говорили о дереве, о неуклюжей фигуре, о вещи, которая растёт не туда. Морское чудовище получает это имя не как император бездны, а как тварь неправильной формы.
Это меняет интонацию чтения. Киношный Кракен царственен. Бытовой krake скорее уродлив и мешает, чем царствует. Между ними — смена регистра: от насмешливого и бытового к возвышенному и имперскому.
Пока мы не держим бытовой смысл рядом, легко поверить, будто имя всегда означало «владыка глубин». Не означало. Владыку придумали обложки и поэмы. Слово пришло из кривизны.
Сегодняшняя заметка — напоминание словарю. Сначала кривое дерево, потом кривая тварь, потом уже сажень и овцы. Порядок важен.
Это меняет интонацию чтения. Киношный Кракен царственен. Бытовой krake скорее уродлив и мешает, чем царствует. Между ними — смена регистра: от насмешливого и бытового к возвышенному и имперскому.
Пока мы не держим бытовой смысл рядом, легко поверить, будто имя всегда означало «владыка глубин». Не означало. Владыку придумали обложки и поэмы. Слово пришло из кривизны.
Сегодняшняя заметка — напоминание словарю. Сначала кривое дерево, потом кривая тварь, потом уже сажень и овцы. Порядок важен.
